Служанка

6945

Часть 1

Она стояла посреди большой комнаты, переминаясь с ноги на ногу и боязливо оглядываясь вокруг. Обстановка была непривычной, и девушка чувствовала себя неуютно. Она уже начинала жалеть, что согласилась на эту работу. Но с другой стороны на большее ей рассчитывать не приходилось. Денег на учебу не было, как и не было возможности получить место в приличной фирме. Самое большее, на могла рассчитывать эта деревенская девочка, это место санитарки или уборщицы в местной больнице и всю жизнь махать тряпкой или выносить судна. А тут предлагали солидный заработок, проживание и питание. В объявлении значилось "ПОМОЩНИЦА ПО ХОЗЯЙСТВУ". Звучало солидно, хотя, в сущности это была простая прислуга, горничная, служанка.

Большие напольные часы пробили три раза так громко, что девушка вздрагивала при каждом ударе. Она даже уронила на пол свой старомодный чемоданчик. От внезапно возникшей тревоги дыхание её участилось, щеки залил густой румянец, во рту пересохло. С трудом переведя дух, она, чтобы отвлечься, начала рассматривать картину, висевшую на стене.

— Ну, здравствуй, милочка! — высокая дородная дама появилась перед Катей, будто выросла из-под земли, — Нравится? Это подлинник и очень дорого стоит. Так что руками не трогай.

Катя, изо всех сил борясь со страхом, взглянула на хозяйку дома. Женщина была выше её на целую голову. Волосы пепельного цвета были уложены в замысловатую прическу, напоминавшую недостроенное гнездо диковинной птицы. На полном округлом лице, лоснившемся от обильно наложенного грима, выделялся мясистый нос, который ритмично раздувался до невероятных размеров. В маленьких узко посаженных глазках, густо подведенных тушью, читалось пристрастие властвовать и повелевать. Толстая короткая шея, увенчанная несколькими нитками коралла, плавно переходила в дородное, заплывшее жиром тело, а огромный бюст, поддерживаемый лифом, самого большого размера, торчал, как буфера у старого паровоза.

— Ну-с! — дама уселась в глубокое кресло с высокой спинкой и уставилась на Катю, — Как тебя звать, милочка?

— Катерина, — срывающимся голосом ответила девушка.

— Я буду называть тебя... , — женщина закатила к потолку глаза и наморщила лоб, — Потом придумаю. Ты будешь служить в моём доме.

Катю поразила тупая уверенность этой женщины в том, что она согласится здесь работать.

— Скорее всего, — подумала девушка, — Хозяйка не привыкла, чтобы ей в чем-нибудь отказывали.

Выждав несколько секунд, она набрала в легкие побольше воздуха и выпалила, глядя хозяйке прямо в глаза:

— Что я должна буду делать и сколько за это получать?

— Что-о-о! — полное лицо женщины приобрело ярко пунцовый цвет, глаза расширились, а рот перекосился и стал похож на разинутую пасть акулы, — Благодари Б-га, дрянь, что я вообще согласилась говорить с тобой! Будешь делать то, что прикажут! Работать будешь за еду и ночлег! Ясно, кошелка деревенская?

— Почему Вы позволяете себе так со мной разговаривать? — дрожащим голосом спросила Катя, — Я пришла не в крепостные наниматься. Если так

— Молчать! — заорала дама, вскакивая на ноги, — Ишь ты! Я тебе покажу, корова немытая, как с госпожой разговаривать!

Девушка не успела отскочить в сторону. Сильная оплеуха обожгла щеку. От обиды и нахлынувшего страха в глазах всё заплясало, голова закружилась, и Катя, потеряв равновесие, упала на пол и в тот же миг лишилась чувств.

Уже совсем стемнело, когда Катя, придя в себя, открыла глаза. Она лежала на холодном каменном полу в какой-то крохотной комнатке с одним узким окошком, расположенном под потолком. Стекло было забрызгано желтоватой грязью и забрано снаружи толстой решеткой. Девушка огляделась по сторонам. Все стены от пола до потолка были заставлены полками, на которых были выставлены банки, бутылки, старые кастрюли. В углу ровным рядом стояли огромные деревянные бочки, от которых несло кислятиной.

Пошатываясь и давясь от тошнотворных запахов, Катя поднялась на ноги. Голова еще кружилась и шумела, как после крепкой выпивки. Двигаясь наощупь, она нашла дверь и толкнула её. Заперто. Девушка толкнула сильнее, но дверь не поддалась. Припав к облезлому косяку, Катя принялась колотить в дверь кулачками и кричать. Ответа не последовало.

— Куда я попала? — спросила себя девушка, обессиленно опускаясь на корточки.

Найдя в углу низкую деревянную скамейку, она уселась на неё, обхватив колени руками, и опустила голову. Незаметно для себя Катя задремала. Ей снился дом, в котором она родилась и выросла, коза Фроська, за которой она бегала с прутиком, пытаясь загнать во двор, а та громко блеяла и взбрыкивала передними ногами. Кошка Мурка сидела на подоконнике, греясь на солнышке и щурясь от удовольствия

— Хватит спать, дармоедка! — раздался над самым ухом резкий голос, — Быстро встать!

— Отдайте мои вещи, — запинаясь, попросила девушка, — Я домой поеду, к маме.

— Я тебе поеду! — проревела хозяйка, — А-ну, поднимайся!

Женщина вытянула свою пухлую ручищу и вдруг схватила Катю за волосы. Девушка подалась назад, но больно ударилась затылком о стену. Хозяйка, всхрапнув, как ломовая лошадь, рванула руку на себя, пытаясь поднять Катю на ноги.

— Встать, я приказываю! — завопила она, — Я заставлю тебя повиноваться!

Сильная боль окутала голову. Девушка взвыла и начала барахтаться, молотя руками по сторонам. Сильная пощечина немного её успокоила, но ненадолго. Тогда толстуха, видя, что простые методы не приносят плодов, разжала пальцы и выпустила прядь волос. Катя, почуяв свободу, решила вырваться из этой провонявшей солениями комнаты и бросилась к двери.

— Ку-да! — насмешливо протянула хозяйка, — Не-ет! Сбежать тебе не удастся!

К своему ужасу, девушка вдруг увидела в руке женщины короткую, но толстую плеть. В следующую секунду раздался страшный свист, похожий на кошачий визг, и пронзающая боль обожгла плечо и спину девушки. Катя вскрикнула и закрыла лицо руками. Снова свист, и уже другое плечо «загорелось», как от факела.

— Не на-до! — взмолилась Катя.

Но хозяйка не думала останавливаться. Она хлестала свою пленницу по плечам, животу, груди. Несколько ударов пришлись на оголенные ноги и руки, оставляя широкие кровавые рубцы. Вскоре всё тело девушки было усеяно кровавыми полосами и горело, как в огне. Девушка уже не могла кричать, а только хрипела и вяло извивалась под ударами плети.

— Будешь покорной? — назидательным тоном спрашивала хозяйка, продолжая истязание.

— Да-а! — наконец, взмолилась Катя, — Только не бейте.

— Добавляй слово «госпожа», шушера вонючая, — гнусавила женщина и продолжала бить.

— Да, госпожа, — сквозь слезы пробормотала девушка.

— Громче, сучка! — еще один удар обрушился на голову Кати.

— Да, госпожа! — из последних сил закричала она.

— Не ори, — женщина опустила плеть.

Катя почувствовала, что силы оставляют её. Прижавшись спиной к стене, она начала медленно сползать на пол. Удар плети по ногам заставил девушку встрепенуться.

— Стоять, когда с тобой госпожа говорит! — проорала толстуха, — На коленях стоять, дрянь!

— Да, госпожа, — Катя, глотая слезы, опустилась на колени.

— Голову вниз! Руки назад! — не унималась хозяйка, — Два раза повторять не буду. Мигом плеткой угощу.

— Да, госпожа, — девушка из последних сил сдерживала слезы.

— Посмотрим, как ты усвоила урок, — довольно улыбаясь, хозяйка сунула плеть за пояс, — Встань и иди за мной.

Катя начала медленно подниматься, но тут же снова получила плетью по спине.

— Что надо ответить? — прошипела женщина.

— Да, госпожа, — глотая слезы, простонала девушка.

— Еще раз забудешь, — хозяйка потрясла перед лицом Кати плетью, — Изобью до полусмерти.

Катя, понуро опустив голову, брела за своей госпожой. Её легкое платьице было изорвано в клочья, чулки лопнули в нескольких местах, зияя потемневшими шрамами. Рубцы «вспыхивали» при каждом шаге.

Украдкой озираясь по сторонам, девушка заметила, что все двери в этом доме плотно закрыты, а окна защищены толстыми решетками, словно это была тюрьма.

Хозяйка остановилась перед массивной дверью. Порывшись в карманах, она извлекла оттуда большую связку ключей. Щелкнул замок, и девушка очутилась в огромной комнате, облицованной кафелем едкого зеленоватого цвета. Яркий неоновый свет бил по глазам, отражаясь от стен, вызывая неприятное гнетущее состояние. Катя даже втянула голову в плечи, почувствовав непонятную тяжесть во всем своём истерзанном теле.

— Значит так! — гаркнула женщина, развернувшись на каблуках, — Раздевайся!

— Да, госпожа, — поспешила ответить девушка.

Путаясь в лохмотьях, она стащила с себя изорванное платье, затем, осторожно сняла чулки, чтобы не задеть кровоточившие рубцы.

— Всё снимай! — проревела госпожа, заметив, что Катя никак не может расстаться с нижним бельем, — Это тебе больше не понадобится.

Девушка расстегнула лифчик и стащила с себя трусики. По обнаженному телу пробежал легкий холодок, хотя в помещении, где они находились, было немного жарко. Боязливо косясь на хозяйку, Катя встала посреди комнаты, стыдливо прикрывая руками свою наготу.

Женщина сузила свои и без того маленькие глазки и осмотрела девушку с ног до головы. Медленно ступая по кафельному полу, она обошла жертву вокруг, ощупывая её руки, плечи, ягодицы. Встав перед Катей, она вдруг схватила её за подбородок и разжала зубы.

— Хм, да-а, — протянула хозяйка, — Морда у тебя симпатичная, телка деревенская. Не скажешь, что с коровами в хлеву копошилась.

Отступив ша шаг, она хлопнула ладонью по низу плоского живота девушки и захохотала во всё горло, когда та вздрогнула и вся сжалась.

— Марш в душ! — скомандовала дама, — Вымойся и сбрей волосы на письке.

— Да, госпожа, — дрожащим от страха голоском пропищала Катя, — Как сбрить? Бритвой?

— Ух, кошелка убогая, — поморщилась госпожа, — Всему вас учить надо. Там на полке лежит тюбик с мазью. Намажешь и выждешь минут десять. Потом смоешь. И под мышками тоже. Поняла?

— Д-да, госпожа, — чуть не плача, ответила Катя.

— А раз поняла! — женщина толкнула девушку к узкой двери, — Пошла! И поторопись, сучка! Я не люблю ждать!

Катя метнулась в душевую кабинку. Быстро включив воду, она густо намылила мочалку и принялась тереть с такой силой, будто хотела содрать с себя кожу. Рубцы, оставленные плетью, заныли с новой силой, но девушка старалась не обращать на них внимания. Она драила своё тело с остервенением, то и дело, поглядывая на дверь, которую хозяйка приказала оставить открытой, а сама, усевшись на высокий табурет, с издевательской улыбкой наблюдала за своей невольницей.

Девушка выключила воду и подошла к полке, прикрепленной под большим овальным зеркалом, на которой стояли разные баночки с кремами и лосьонами, лежали тюбики с пастой. Не зная, какой из них нужен, Катя, дрожа от страха и смущения, вопросительно посмотрела на женщину.

— Депиляторий! — гаркнула хозяйка, — Чурка неграмотная! Нашла?

— Да, госпожа, — Катя отыскала небольшой пузатый тюбик.

Она стала намазывать лобок и подмышки, ёжась от неприятного жжения, которое сразу же появилось в тех местах, где мазь соприкасалась с кожей. Хозяйка, тяжело вздохнув, слезла с табурета и вошла в душевую. Грубо развернув девушку, она осмотрела её и недовольно сморщилась, брезгливо отряхивая пальцы.

— Стоять смирно, — бросила она через плечо, — Я скажу, когда можно будет смыть.

Катя стояла на холодном полу, опустив голову и заложив руки за голову, как ей велела госпожа. Жжение усилилось, появился лёгкий зуд. Но девушка, сжав плотнее губы, продолжала стоять, боясь шевельнуться.

Женщина тем временем куда-то вышла, но вскоре вернулась, держа в руках какие-то вещи. Бросив их на пол, она заглянула в душевую и сказала, что теперь можно смыть мазь. Катя бросилась под струю горячей воды и начала быстро смывать белую массу, к тому времени превратившуюся в жесткую корку. Удивленно взглянув себе под ноги, девушка обнаружила, что все волосики, ранее росшие на лобке и под мышками, остались на полу. А кожа в этих местах приобрела нежный розоватый оттенок.

— Хватит плескаться, сучка! — проревела дама, — Вытрись и оденься!

Катя, нехотя, вышла из кабинки, обмотавшись полотенцем, которое висело в предбаннике. Госпожа восседала на табурете, поигрывая плетью, и зорко следила за каждым шагом девушки, готовая в любую секунду наброситься на неё с криком или отвесить очередную оплеуху.

— Господи, — шептала про себя пленница, — неужели этот кошмар никогда не кончится? Я не смогу так жить. Эта гадина замучает меня в первый же месяц.

— Одевайся! — рыкнула женщина, указывая на одежду, лежавшую на полу, — Теперь это твой повседневный наряд.

— Да, госпожа, — покорно склонив голову, ответила Катя, косясь на плеть.

Вскоре она стояла перед хозяйкой, одетая в короткое коричневое платьице с отложным воротничком и короткими рукавами. Подол еле прикрывал треть бедра, но Катя была рада и этому. Трусиков и лифчика ей не дали. Поверх платья девушка повязала белый фартук с широким нагрудником, какие обычно носят продавщицы в магазинах. Обувью служили тонкие тапочки с парусиновой подошвой без каблука. И, наконец, хозяйка выдала Кате белую косынку, которую та повязала на голову.

Теперь она выглядела, как образцовая служанка. Катя не удержалась и посмотрела на себя в зеркало, висевшее на стене.

— Хватит красоваться! — рявкнула госпожа, — Иди за мной. Я скажу, что нужно делать.

Катя старательно терла пол в спальне, когда в комнату вошла госпожа. Сузив глаза, она провела пальцам по поверхности комода, полированной спинке кровати, туалетному столику. Удивленно хмыкнув, она уселась в кресло перед трельяжем и принялась расчесывать волосы огромным черепаховым гребнем.

— Подай мне халат, — повелительным тоном сказала женщина, — И помоги мне раздеться.

— Да, госпожа, — служанка отложила половую тряпку в сторону и направилась к гардеробу.

— Дура! — воскликнула госпожа, — Грязными руками будешь лапать мою одежду? Запорю!

— Но, госпожа, — Катя огляделась по сторонам.

— Не моя вина, что ты не закончила уборку, — назидательно произнесла женщина, и сильная пощечина обожгла щеку девушки, — Будешь наказана. А сейчас вымой руки и подай мне халат. Да смотри, не порви, Он стоит в десять раз дороже, чем твоя грязная задница.

Катя тщательно вымыла руки и даже понюхала их. Вынув из шкафа тонкий пеньюар, она поднесла его госпоже.

— На колени, служанка, — скомандовала женщина, — Одежду госпоже надо подавать, стоя на коленях.

— Да, госпожа, — девушка опустилась на пол и протянула халат хозяйке.

Та несколько мгновений медлила, но потом взяла одежду. Бросив свирепый взгляд на прислужницу, она недовольно фыркнула и резко поднялась со своего кресла.

— Или за мной, служанка, — сказала она, — На сегодня ты мне больше не нужна. Можешь отдыхать. Я отведу тебя в твою конуру. Спать будешь там.

Женщина подвела Катю к маленькой двери и велела опуститься на колени. Вынув из кармана обыкновенный собачий ошейник, она надела его на тонкую шею девушки и туго затянула. Следом, госпожа завела руки служанке за спину и сковала их наручниками.

— Будешь выть, — нагло улыбаясь, сказала дама, — Заткну рот. Впрочем, я это сделаю в любом случае.

Вынув из кармана огромный шар с двумя ремешками по краям, она вставила его в рот Кате и прочно зафиксировала. Открыв дверь, она пинком загнала девушку в узкую комнатушку, действительно похожую на собачью конуру, пристегнула к ошейнику цепь и заперла дверь на ключ.

Катя осталась одна в полной темноте, закованная в наручники, посаженная на цепь и с заткнутым ртом. Лежа на тонкой подстилке, девушка не могла даже подложить ладошку под голову. Подергав руками, Катя бесшумно заплакала, давясь кляпом. Как она не старалась сдерживаться, слезы сами собой лились из глаз.

— Почему она так поступает со мной? — сама себя спрашивала пленница, — Как будто я — скотина какая-нибудь.

Поплакав и поняв, что никто не придет к ней на помощь, Катя закрыла глаза и забылась тяжелым сном.

***

Прошел месяц, как Катя попала в этот странный дом с его не менее странной хозяйкой. Весь день с раннего утра и до глубокой ночи девушка что-то мыла, терла, скребла. Госпожа поручала ей самую тяжелую и грязную работу и зорко следила за тем, чтобы служанка не сидела без дела. И если ей вдруг казалось, что её пленница не выполняет приказание, или делает работу плохо, в ход пускалась плеть. Били Катю нещадно, и после таких экзекуций она едва могла переставлять ноги. Но хозяйка, будто и не замечала этого.

Иногда Элеонора, так звали госпожу, приодевшись и накрасив своё полное лицо, уходила из дома на несколько часов. Тогда, перед самым уходом, она отводила служанку в её коморку и сажала на цепь. Руки и ноги сковывала кандалами и затыкала рот. Девушка должна была сидеть в закрытом темном и душном помещении, пока хозяйка не вернется. Это было настоящее мучение. Сидя в своей комнатушке, Катя пролила немало слез, кляня свою судьбу и себя саму за глупость, по которой она попала к этой издевательнице.

А однажды, сидя в своей тюрьме, Катя не удержалась и обмочилась. Хозяйка в тот раз её избила так сильно, что девушка ползком добралась до душевой. А потом весь остаток дня и всю ночь ходила голой и закованной по рукам и ногам, пока её одежда не высохла после стирки.

В этот день госпожа начала собираться куда-то сразу после завтрака. Служанка с содроганием ждала, когда её закуют и посадят в конуру. Но этого не случилось. Наоборот, Элеонора, вертясь перед зеркалом, нанося тушь на ресницы, торжественно сообщила, что сегодня приезжают её дети.

— Вернемся к обеду, — сказала она, — Приготовь две комнаты наверху и переоденься.

Сказав это, хозяйка вручила Кате новую одежду и сняла с неё собачий ошейник. Девушка обрадовалась, но восторг сменился унынием, когда госпожа взамен старого надела на неё другой. Он был сделан из металла, покрытого позолотой. Спереди свисало небольшое кольцо, которое позвякивало, стукаясь об обруч.

— И надень на ноги это, — Элеонора протянула Кате два браслета, сцепленные тонкой цепочкой.

— Да, госпожа, — чуть не плача, ответила служанка, безропотно склонив голову.

— Будешь ныть, — госпожа приняла строгий вид, — Я тебе и руки закую, когда приеду.

Хлопнула входная дверь, потом заработал мотор автомобиля, и вскоре всё стихло. Катя медленно поднялась с колен и, утирая кулачком слезы, поплелась выполнять приказание хозяйки.

Комнаты, предназначенные для детей Элеоноры, были большими и светлыми. В каждой из них на стене висел огромный плоский телевизор, широкая мягкая кровать с множеством подушек, шкаф для одежды и многое другое. В дальнем углу располагалась душевая и туалет.

Служанка застелила постели свежим бельём, приятно пахшим лесными цветами, подмела полы и протерла пыль. Не забыла повесить новые шторы на окна. Еще раз осмотрев апартаменты отпрысков хозяйки, девушка улыбнулась, наивно полагая, что её старания будут оценены по достоинству. Она искренне надеялась, что дети Элеоноры — не такие выродки, как их мать, и что, быть может, они встанут на её защиту.

До возвращения хозяйки оставалось еще время, и Катя решила принять душ. Зайдя в кабинку, она сняла платье и мельком взглянула на себя в зеркало. Мелкая дрожь пробежала по её телу. На грудях, плечах, спине — везде виднелись красные кровоподтеки от плети и господской руки.

— Боже! — воскликнула девушка, — На кого я стала похожа! Живого места нет!

Рубцы и ссадины, будто услышав её причитания, дали о себе знать нудной болью. Служанка быстро юркнула в кабинку и включила теплую воду. Каким же это было наслаждением стоять под мелкими струями. Тело отдыхало и набиралось новых сил.

— Ой, — сама себе сказала Катя, — Нельзя мне нежиться. Пора привести себя в порядок.

Выскочив из душевой, она насухо вытерлась и потянулась к свертку, который дала ей госпожа. От неожиданности девушка на несколько секунд потеряла дар речи и стояла с раскрытым ртом, держа в руках свою новую униформу. Платье было сшито из материала, которого Катя никогда не видела. Он был похож на тонкую блестящую резину и противно хрустел, когда она мяла его в руках.

Немного придя в себя, служанка глубоко вздохнула и принялась натягивать платье. Материал долго сопротивлялся, застревал, не хотел скользить. Катя уже отчаялась, но страх перед неминуемым наказанием подстегивал её. Наконец, ей удалось справиться с упрямой одеждой. Каким-то неведомым чутьем она поняла, что необходимо разгладить ткань.

С трудом застегнув на спине «молнию», она подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя со всех сторон. Слезы подступили к глазам, когда Катя увидела своё отражение. Она была словно голой в этом наряде. Платье оказалось очень коротким и узким и повторяло все изгибы её стройного тела. Из-под округлого выреза выглядывали сжатые и приподнятые полушария грудей, а тонкий материал обозначил соски, которые, при соприкосновении с немного шершавой изнанкой сразу же возбудились и стали плотными, как две маленькие бусины, призывно торча, словно манили к себе.

Девушка, повинуясь женскому инстинкту, который кроется в любой женщине, погладила свою грудь и вдруг ощутила, как незнакомая доселе теплота растекается по всему её телу и концентрируется где-то в области лобка. На её плоском животике обозначилась маленькая ямочка пупка, платье, обхватив и сжав ягодицы, сделало их более округлыми и плотными.

Однако, Катя заметила, что двигаться в такой одежде ей легко, только при каждом шаге по телу расползалось странное томление, руки сами тянулись к грудям и под коротенькую юбку. А там в её девичьей щелке уже хлюпала обильная смазка. Служанка сглотнула ком, появившийся в горле, и продолжила одеваться.

Коротенький белый передник был сшит из такого же материала. Девушка повязала его на своей тонкой талии, соорудив сзади красивый пышный бант. Натянув на ноги свои тонкие тапочки, она взяла в руки маленькую косынку, сделанную тоже из резины. Повязав её на голову, девушка невольно улыбнулась. Наколка «встала» торчком, как кокошник. Но настроение сразу же испортилось, когда служанка увидела ножные кандалы, блестевшие в углу.

Глотая слезы, Катя застегнула на лодыжке один браслет. Неприятный холодок от металла передался её телу. Второй браслет она застегивала, стараясь не смотреть на цепь, которая сразу же натянулась и начала звенеть при малейшем движении.

Девушка сделал маленький шажок, сразу же поняв, что ходить придется осторожно, чтобы не упасть. Пройдясь по комнате, она усвоила походку со скованными ногами и вскоре уже свободно передвигалась по дому.

Время бежало неумолимо, и когда большие напольные часы, стоявшие в гостиной, пробили три раза, Катя, вздрогнув, вся сжалась и приготовилась к приходу госпожи. Служанка опустилась на колени, сложила руки за спиной и опустила голову. Металлический ошейник уперся в подбородок, напоминая о себе, звякнуло кольцо.

— Я превратилась в покорную рабыню, — с горечью подумала девушка, глотая слезы.

Она стояла на коленях в углу прихожей, заложив руки за спину, с опущенной головой. Спина затекла, шея ныла, но девушка терпеливо переносила все страдания. Но невозможно долго стоять в такой позе абсолютно неподвижно, и Кате время от времени приходилось менять позу. Латекс предательски терся об её обнаженное тело, возбуждая его. Снова захлюпало между ногами, и служанка уже хотела потянуться туда, но быстро одернула руку, вновь заложив её за спину.

Заскрежетал массивный замок входной двери. С улицы потянуло жарким воздухов, наполненным запахами цветов. У Кати даже закружилась голова от этих ароматов. Ей вдруг захотелось выбежать во двор, упасть в высокую сочную траву, улечься на спину и долго-долго смотреть на голубое небо, слушать, как стрекочет кузнечик, смотреть, как жуки деловито катят к своим норкам комочки с собранной едой

— Входите, дети, — раздался громкий голос госпожи.

Служанка встрепенулась и увидела перед собой два огромных чемодана на колесиках и с ручками. Они все были облеплены красочными наклейками с надписями и смешными рожицами-смайликами. Катя вскочила с колен и столкнулась нос к носу с долговязой худощавой девицей, лениво осматривавшей прихожую.

Девушка с нескрываемым любопытством смотрела на дочь своей госпожи. Девица была высокой и очень худой, будто её не кормили несколько месяцев. На узком бледном лице яркими пятнами выделялись тени, наложенные на впалые щеки. Слегка суженные и широко расставленные глаза были накрашены так обильно, что походили на карнавальную маску. Тонкие почти белесые губы были плотно сжаты и выглядели, как две еле заметные ниточки. Катю поразил цвет волос девицы — фиолетовый с красноватым отливом. Они спадали на плечи двумя каскадами, придавая и без того худому лицу угрожающий вид.

Не смотря на то, что стояла теплая солнечная погода, девица была обута в высокие кожаные сапоги, доходившие ей до середины бедра, огромная платформа и высокий каблук создавали впечатление, что вместо ног у неё ходули. Одежда служанке тоже показалась вызывающей. Короткая юбка, казалось, была сшита из куска автомобильной шины. Она почти не гнулась и висела на тощей талии, как колпак, слегка раскачиваясь в такт шагам. Тонкая майка-топик держалась на двух ниточках-бретельках. Поскольку девица была плоскогрудой, верхняя часть её гардероба висела мешком. На тонкой длинной шее болталась целая гирлянда ожерелий непонятного происхождения. И в довершение картины руки, плечи, спина и шея были испещрены разноцветной татуировкой.

— Че это? — прогнусавила девица, указывая мизинцем в сторону служанки, — Твоя новая соска? А где та, белобрысая? Сдохла?

— Я её выгнала, — ответила Элеонора.

— Гы-гы-гы, — раздалось конское ржание.

И тут же из-за спины госпожи вынырнул низкорослый паренек и уставился на девушку маленькими мутными глазками. Сынок госпожи был полной противоположностью своей сестрицы. Низкого роста, плотный, коротконогий, он походил на небольшой бочонок, к которому зачем-то приделали руки, ноги и голову, на которой огромным шаром вилась мелкими завитками рыжая шапка волос.

Одет он был в старые потертые джинсы, явно на два размера больше. Они висели на непропорциональной фигуре, как балахон, складываясь гармошкой на рваных кроссовках, разрисованных причудливыми узорами. Похожее на шар тело прикрывала застиранная футболка неопределенного цвета с оторванным воротом, из которого торчала толстая короткая шея, усыпанная, как и лицо, мелкими бурыми прыщами.

— Реально, каникулы будут клевыми! — воскликнул он, глядя на сестру.

— Не раскатывая губешки, братец, — опять прогудела девица, — Я уже два месяца на голодном пайке. Я первая займусь этой хабалкой, а ты постой в стороне, недоумок.

— Ты че? — взвизгнул парнишка, выпятив вперед грудь, — Крутая? Да? А че? Твой хахель тебя по бороде пустил? Гы-гы-гы!

— Не твоё дело, дебил! — огрызнулась девица и отвесила брату крепкий подзатыльник.

— Не ссорьтесь, дети, — удивительно мягким тоном попросила Элеонора и сразу же, придав своему лицу свирепый вид, отвесила служанке оплеуху, — Чемоданы — в комнаты, а сама — на кухню! Живо, корова!

— Да, госпожа.

Катя схватила чемоданы и уже хотела отнести их в комнаты, но что-то дернуло её за лодыжки, и девушка распласталась на полу.

— Гы-гы-гы! — опять заржал сынок, — Че, соска? Ножки не держат? Ща подмогну!

Не долго думая, он влепил Кате сильный пинок. Служанка ойкнула, но устояла на ногах. Стиснув зубы, она поволокла чемоданы в комнаты гостей. Определить, где — чей, не составило труда по надписям на ярлыках, и девушка очень быстро узнала детей Элеоноры. Рыжего паренька звали Рудольфом, а его крашеную сестру — Маргаритой. Но девушку это нисколько не удивило. Она уже знала, что такие люди, как её хозяйка, из кожи вон лезут, нарекая своих отпрысков самыми вычурными, хлесткими именами.

— Эй, соска! — услышала она гнусавый голос дочери хозяйки.

— Да, госпожа, — Катя обернулась.

Маргарита стояла, облокотившись о дверной косяк, и беззастенчиво рассматривала девушку. Её сузившиеся до еле заметных щелочек глаза источали неприкрытую похоть. Оглядев служанку, она медленно подошла к ней, вульгарно виляя тощими бедрами.

— После обеда, — властным голосом сказала девица, — Придешь в мою комнату.

— Да, госпожа, — служанка присела в поклоне.

— Вылижешь меня, — ехидно улыбаясь, уточнила Маргарита.

Катя уже хотела машинально ответить, но вдруг застыла с открытым ртом, как замороженная, глупо хлопая глазами. Девица, заметив замешательство служанки, гаденько улыбаясь, уселась в кресло и забросила ноги на подлокотники. Короткая юбка поползла вверх, обнажая вздувшиеся половые губы и начисто выбритый лобок.

Марго медленно раздвинула пальцами нежную кожицу своего лона, и Катя с удивлением увидела, как из-под капюшона вылез розоватый отросток. Девица, прикрыв глаза, обхватила его двумя пальцами и начала гладить, урча от удовольствия. Её вздохи становились громче, появился легкий хрип.

Катя стояла перед дочерью своей хозяйки и наблюдала во все глаза живую картину, не в силах отвести взгляд. Внезапно она почувствовала, как заныли её соски, увеличиваясь в размерах, между ногами снова захлюпало, засосало под ложечкой. Щеки запылали, а по телу стал разливаться сильный жар.

— Пошла вон! — прохрипела Марго, — Жрать охота. Но после обеда придешь. Или я тебя вздрючу.

— Да, госпожа, — служанка выскочила из комнаты.

Пока хозяйка с детьми разделывались с закусками, Катя, сунув в печку огромный кусок телятины, присела на табурет. Она немного успокоилась после визита к Марго, но соски еще зудели. Девушка осторожно дотронулась до маленького бугорка пальцем. По телу пробежала легкая дрожь, взгляд затуманился, стало трудно дышать.

— Что со мной? — подумала девушка, — Может, я заболела?

— Эй, где ты там? — раздался грубый окрик госпожи, — Заснула, что ли? Суп давай!

— Чтоб ты подавилась, — прошептала Катя, подхватывая поднос с огромной фарфоровой супницей.

Пока она разливала суп по тарелкам, Рудик всё время косился на девушку, ища случая ущипнуть её или подставить ножку. Но Катя была начеку и каждый раз ловко ускользала от его проказ.

Но когда она раскладывала на тарелки мясо, парень, чуть наклонившись вперед, ухватил служанку за грудь и сильно дернул. По счастью в руках у девушки ничего не было. Она лишь вскрикнула и отскочила в сторону, еле удержавшись на ногах.

— Гы-гы-гы! — заржал Рудик, раззявив рот, из которого на скатерть тут же повалилась не пережеванная пища.

— Дебил, — прошипела Марго и сильно треснула брата по лбу столовой ложкой, — Свинья! Утихни, или я тебе зубы пересчитаю!

Парень сразу сник. Скорее всего, он боялся Марго и знал, что она зря грозить не будет. Но девушка понимала, что этот избалованный недоросль не упустит возможности всласть поиздеваться над беззащитной прислугой.

Подав десерт, Катя ушла на кухню и, забившись в угол, с удовольствием уплетала остатки тушеной телятины, запивая её сладким компотом. Забот у неё теперь прибавилось, и девушка должна была основательно подкрепиться. Пережевывая мясо, она пыталась разобрать, о чем говорят хозяева. Но кроме словестной перепалки брата с сестрой и вялых попыток матери успокоить своих разошедшихся чад она ничего не услышала.

Покончив с едой, служанка сложила грязную посуду в машину и включила воду.

— Сидишь? — услышала она гнусавый голос Марго, — А я думала, ты к себе ушла.

— Нет, госпожа, — Катя кивнула на кухонный комбайн, — Мне нужно убраться.

— Мамашка дрыхнуть ухиляла, — сообщила девица, — И этот дебил, мой братец, тоже свалил. Так что ты — в моём распоряжении. Не забыла, соска?

— Нет, госпожа, — вздрогнув, ответила Катя.

— Даю тебе пол часа, — Марго погрозила пальцем, — Опоздаешь — получишь плеть. Уразумела?

— Да, госпожа, — при одном лишь упоминании плети девушка втянула голову в плечи.

— Ну-ну, — девица развернулась и походкой уличной шлюхи направилась в свою комнату, что-то мурлыча себе под нос.

Катя не смотрела на часы, но чувствовала, что справилась с работой быстро. Еще раз осмотрев кухню и убедившись, что изъянов в её работе нет, девушка, осторожно ступая по ковру, подошла к комнате Марго и робко постучала.

Из приоткрывшейся двери высунулась рука, ухватила девушку за кольцо ошейника и втащила внутрь. Служанка огляделась вокруг, будто никогда тут не бывала. С того момента, как она ушла, комната изменилась до неузнаваемости. Вещи были разбросаны по полу, словно ими играли в футбол. С кровати было сорвано покрывало, и теперь оно сиротливо лежало на полу вместе с подушками и одеялом. Чемодан стоял посреди комнаты с распахнутой крышкой, и из него торчали трусы, майки и прочая одежка.

Маргарита медленно ходила по комнате, ногой откидывая в стороны всё, что попадалось на её пути.

— Запри дверь, — взглянув на девушку, приказала она, — А ключ дай мне.

Катя дрожащими от страха руками щелкнула ключом. Пути к отступлению были отрезаны. Теперь служанка была в полной власти разукрашенной девицы.

Марго вытащила из чемодана короткий хлыстик и пару раз взмахнула им. Раздался неприятный свист. Катя попятилась и прижалась спиной к двери.

— Не ссы, — прогнусавила Марго, — Не буду я тебя бить. Пока. Если будешь послушной.

— Да, госпожа, — еле выдавила из себя служанка, — Только не бейте, госпожа.

За стеной раздались раскаты громовой музыки. Девица поморщилась.

— О, шарманку свою включил, недоумок, — прокомментировала она, — И ладно. Иди сюда и повернись ко мне спиной. Руки назад. И стой смирно.

Катя встала перед Марго, как ей велели. Девица ловко накинула на запястья тонкий кожаный ремешок и крепко связала руки. Другим ремнем она стянула служанке локти. Проверив надежность пут, она толкнула девушку, принудив встать на колени. Сбросив майку и задрав юбку почти до грудей, Марго уселась в кресло и снова, как и в первый раз, раскинула ноги в стороны, положив их на подлокотники.

— Ну, соска, — промяукала она, схватив Катю за затылок, — Давай, ублажай свою госпожу.

— Я не умею, — жалобно пропищала насмерть перепуганная девушка.

— А я тебе подскажу, хабалка ты деревенская, — разразилась надрывным смехом Марго, — Лижи вот тут, а здесь соси и языком помогай. Поняла?

— Там плохо пахнет, — заскулила служанка.

— Да ты еще и чистоплюйка! — взвизгнула девица, — Вот и вымоешь меня. Начинай! Я жду!

Катя осторожно прикоснулась губами к щелке госпожи. Марго раздвинула пальцами половые губки, обнажив скользкую плоть. Служанка припала к лону и начала тихонько водить языком по внутренним стенкам органа, постепенно проникая вглубь разгоряченной пещерки.

Марго, не отпуская головы своей пленницы, откинулась назад и свободной рукой принялась мять сосок, добавляя себе удовольствия. Она лежала спокойно, лишь поглаживая свою миниатюрную грудь, но вскоре её тело начало выгибаться, подаваясь навстречу ласкам девушки, послышались стоны и вздохи. Сначала тихие, сдержанные, но они с каждой минутой усиливались.

Катя поднялась чуть вверх и нащупала мягкий бугорок. Она обхватила его губами и втянула в свой рот, одновременно делая легкие сосательные движения. Клитор затрепетал, как живой, и даже немного увеличился в размерах. Служанка усилила ласки, помогая себе языком.

Марго издала долгий протяжный стон. Густая обильная смазка выступила на внешних губах. Её было так много, что служанка вскоре почувствовала, как жидкость капает ей на грудь. Она уже хотела отстраниться, но рука госпожи еще сильнее прижала её голову к щелке.

— Не останавливайся, соска, — простонала девица, обхватив стан партнерши обеими ногами.

Огромные каблуки сапог спились Кате в спину. Девушка заерзала, пытаясь освободиться от захвата, но Марго, немного сменив позу, зажала голову служанки коленями.

— Давай! Давай! — хрипела госпожа, — Дай мне кончить! Ну же! Ох!

Катя втянула клитор в себя до основания, старательно облизывая его языком.

— А-а-х! — завопила девица, выгибаясь, словно её укусила пчела.

Всё её тело сотрясла сильная дрожь, живот и ноги покрылись холодным потом, волосы прилипли ко лбу. Бледное лицо стало ярко розовым, губы покраснели. Мощный оргазм пронзил госпожу. Хват